Чернов посмотрел на часы. Штокин ходил, озираясь, по полутемному двору, который едва освещала маленькая запыленная электрическая лампочка.
Спросил хозяйку из-за спины:
— Мамаша, покажи нам комнату твоего квартиранта.
— Давно бы и зашли. А то стоите, будто не власть. — И пошла ко крыльцу, объяснив по дороге: — Василий-то никогда ее не запирал. Так и уехал: полой оставил. Не стеснялись мы друг дружки. Да и он мужик спокойный, выпимши не шебаршил. Хороший мужик!..
Комнатка Угораева оказалась совсем маленькой и хорошо прибранной. Кровать, стол со стулом да вешалка у двери. Под ней, на деревянном сундучке, лежала аккуратно сложенная негрязная спецовка. Тут же, на полу, стояли рабочие ботинки. Чернов взял один из них и посмотрел подошву: такая же, как на мартьяновских, только меньше стертая.
— А где телогрейка его? — спросил у хозяйки.
— Так он ее снимал на крыльце: там в стене шпилька есть.
Прошли на крыльцо. Чернов снял телогрейку, подошел к открытой на улицу калитке и стал внимательно изучать швы и карманы. Как и ожидал, телогрейка была тщательно выхлопана, но в швах под воротником и в уголках карманов — глиняная пыль.
— Телогрейку и ботинки мы, мамаша, возьмем, — объявил старушке.
— Так как же я перед Василием-то отчитаюсь?! — забеспокоилась она. — Приедет, спросит…
— Поможем отчитаться, — сказал ей Штокин. — Вы меня знаете?
— Как же не знаю! Ишо в прошлом годе выговаривали мне за домовую книгу. Знаю, ясное дело…
— Значит, все в порядке.
— Вам виднее… — уступила она. Когда подошли к машине, Чернов, посмотрев на часы, посоветовался:
— Времени — шесть. Автобус на Свердловск ушел в пять. Что будем делать? Поедем в горотдел и перекроем по телефону?
— Можно, — согласился Штокин.
— А не сбежит? — предположил Чернов.
— Можно приказать, чтобы выехали за населенный пункт, остановили где-нибудь в поле.
— Спросят Угораева, а он промолчит, — ответил Чернов.
— Там же не он один нижнесергинский?
— А кто его здесь особенно-то знал? Рискованно все это… Анатолий! — позвал шофера, — На сколько километров у тебя бензину?
— На сто, может, хватит, а дальше не ручаюсь, — ответил тот, посмотрев на приборный щиток.
— До Свердловска сто двадцать… — И опять к шоферу: — Ездить быстро умеешь?
— А инспекция? — спросил тот, обнажив белые зубы в озорной улыбке.
— Ее на себя беру, — ответил Чернов.
— А там — не наша ведь. Проколют — и будь здоров!
— Я же сказал! — повысил голос Чернов.
— А я что, спорю, что ли? — сразу обиделся Толя и проворчал: — Только сами не жалуйтесь…
Чернов залез в кабину, Штокин — в кузов.
Толя так рванул с места, что Олег Владимирович сразу подпрыгнул, достав шляпой крышу кабины. Зыркнул на Анатолия и улыбнулся:
— Вот так и держи!..
11
…Трехтонка бешено мчалась по Собачьему тракту, взрываясь пылью на ухабинах, заставляя шарахаться в сторону медлительные грузовики, шоферы которых больше всего боялись за рессоры. Требуя обгона, Толя так нажимал на гудок, что тот верещал каким-то жутким захлебывающимся визгом, и этого никто не выдерживал. А некоторые шоферы от удивления прижимали свои машины к обочине, останавливались и, открыв дверцы, долго всматривались вслед очумевшему грузовику, в кузове которого болтался между бортами милиционер без фуражки. Штокин еще в Нижних Сергах предпочел сунуть ее за борт кителя, потому что, если придерживать на голове фуражку, вылетишь за борт вместе с ней.
— Автобус быстро идет? — спрашивал в это время Чернов у Толи.
— Не ездил, не знаю.
— Как думаешь, догоним?
— Если кошка дорогу не перебежит, — уклончиво ответил тот.
— Я тебя серьезно спрашиваю.
— А я серьезно и отвечаю…
В деревнях из-под колес брызгали во все стороны курицы, а чтобы предупредить людей, Толя опять нажимал на свой сумасшедший сигнал.
— Уже Первоуральск скоро… — проговорил Чернов.
— Ага, — ответил Толя сквозь зубы:- Там не разгонишься!..
— Время к восьми, скоро темнеть начнет.
— Может, они в Первоуральске стоят? — с надеждой спросил Толя. — Там всегда в забегаловку пассажиры заходят. Рейс-то последний у автобуса. Шофер тоже не торопится…
Но Толина надежда не оправдалась. Поэтому, миновав Первоуральск и вырвавшись на асфальт, он поплотнее прижал себя к сиденью и прищурил глаза, набычившись за рулем. Мотор постепенно загудел на самой высокой ноте.
— Наш! — выкрикнул Чернов, увидев вдали тяжелый округлый зад серого автобуса.
Минуты через три приблизились к нему метров на тридцать, и Толя, заранее выруливая на обгон, включил свой сигнал. Автобус вздрогнул, качнулся, словно у него спустили шины, и остался позади.
Еще через десять минут Толя накрыл другой автобус и, даже не посмотрев на Чернова, сначала рванул вперед, оглянулся быстро раза два-три, притормозил так, что заскрипело в ушах, и в мгновение развернул машину поперек дороги.
— Давай десант! — весело подмигнул Чернову.
Олег Владимирович все понял и сам. Вместе с Толей выскочил из кабины. В кузове, надев фуражку, возле борта стоял Штокин, подняв перед приближающимся автобусом обе руки. Чернов с Толей не торопясь шагнули навстречу автобусу.
Тот медленно подкатил к ним.
Олег Владимирович поднялся в открывшуюся дверь и вытащил удостоверение. Только увидев красную книжку, шофер понимающе кивнул:
— Не надо. Все понятно: с такой скоростью, как у вас, права вылетают из кармана на первой стометровке…
Мимо Чернова протиснулся Штокин и, оглядев пассажиров, сказал коренастому приземистому мужчине, сидевшему у окна в самой середине:
— Чего сидишь, Угораев? Не видишь — за тобой приехали!..
— Мне с вами не по пути, — ухмыльнулся тот, неспешно подымаясь.
— А ты откуда знаешь, в какую сторону мы едем?.. — спросил его Штокин и подсказал: — Багаж не забудь.
— Он у меня нетяжелый! — уже веселее ответил Угораев и показал Штокину пустые руки…
12
— …Обратно не торопись, — предупредил Чернов Толю и полез в кузов, где устроились Штокин и Угораев.
…В Первоуральске заправились бензином. Все заботы о возвращении отпали. Толя включил свет и, как будто вознаграждая себя за переднюю дорогу, не ехал, а плыл по дороге, с уважением притормаживая возле каждой колдобины.
А в кузове шел почти приятельский разговор.
— В понедельник, значит, решил «поработать»? — спрашивал Чернов Угораева.
— Вы о чем? — удивлялся Угораев загадочным вопросам опера.
— Да все о том же: о магазине.
— Шутки шутите.
— Угадал, — похвалил его Олег Владимирович. — Ради этого и заиграли в ляпки: кто кого догонит, кто от кого убежит… Надолго в отпуск-то собрался?
— На месяц, как полагается.
— А улов-то магазинный где? — добродушно допытывался Чернов.
— Я не из рыбаков.
— Печник он по образованию, — вставил Штокин.
— Верно, — сказал Чернов. — Своими глазами смотрел его «трудовую книжку» в Чкаловском нарсуде Свердловска. Страниц пятьсот, не меньше исписано.
— И чего вам от меня надо?! — вздохнул Угораев.
— Время узнать. С собой-то хоть прихватил в отпуск? Ну-ка покажи!.. — И Чернов потянулся к его руке.
— Ладно, ладно, только без рук! — огрызнулся тот. — Тихо, парень! — предупредил Штокнн. На руке Угораева поблескивали в темноте новеньким корпусом модные часы.
— Повышаешь, значит, свою квалификацию, печник? — тоном, не требующим ответа, спрашивал Чернов. — Первый раз в Свердловске, на улице Степана Разина в буфет за продуктами сходил, наелся на четыре года сразу. Потом на пряники аппетит отбило, решил в складе магазина приодеться, а заодно и поторговать заграничными костюмами. Погоня за модой обошлась тебе в семь лет… Только закон у нас мягкий: все время тебя до срока отпускали. Потом надумал кассу столовой проверить… — рассказывал Чернов Угораеву его биографию — А в Нижних Сергах галантерейщиком решил стать?..
— Это еще доказать надо, — серьезно предупредил Угораев. — А то на оскорбление похоже.
— А вот оно, доказательство-то, на руке надето.
Все замолчали. И вдруг Угораев, коротко взмахнув рукой, выбросил часы за борт. Сразу спросил ласково Чернова:
— Где доказательство-то увидели?
— Дурачок ты, — с сожалением сказал Олег Владимирович.
— Поживем — увидим, — самодовольно протянул Угораев.
— Руку свою оторви да выбрось, — посоветовал Чернов, с самого начала приметивший бинт вокруг большого пальца и ладони Угораева. — Ты же напоролся там, в магазине-то, крови своей нам на анализ не забыл оставить. Вот и едем сейчас в больницу подлечить тебя немного. Угораев замолчал.
